Каркас 9

Редакционная статья

Стремительный рост числа госкорпораций не может не настораживать. Сокращение частного сектора, рост влияния чиновников и порожденная ими экономическая стагнация - все это быстро приходит на ум при объявлении о создании очередной НКО. Но на уровне интуиции возникает и другое, жесткое, но настойчиво надвигающееся чувство - это не чья-то роковая ошибка и не случайность. За процессом усиления этих странных государственно-внегосударственных компаний стоят социальные сдвиги, достойные пера великого историка Фернана Броделя, который описывал явления подобного масштаба за последние шестьсот лет.

Если собрать воедино весь список крупных компаний, созданных в период путинского правления, то мы сможем увидеть некий новый каркас экономики, в котором существуют сырьевые гиганты, крупные банки, машиностроительные холдинги (в области авиации и судостроения), атомная компания и пара холдингов оборонного комплекса. Очевидно, что все эти компании по своей специализации имеют стратегическое значение для политического существования государства. Ничего больше про них точно не известно. И таков главный структурный итог путинского правления.

Что отличает этот новый каркас от каркаса так называемых финансово-промышленных групп 90−х годов? Эффективность? Вряд ли. До кризиса 1998 года наши ФПГ не слишком заботились о собственной эффективности. Только кризис заставил их задергаться. Что еще? С чисто экономической точки зрения новые ФПГ отличает большая отраслевая однородность, но не это сейчас важно. Кажется, что принципиальное отличие заключается в форме собственности. Но в броделевском смысле важнее отличие не в том, как ими владеют, а в том, кто управляет этим каркасом. Если первые ФПГ управлялись в основном последними комсомольскими активистами, то нынешние - выходцами из силовых структур. Вот, собственно, и все. Кому-то больше нравятся комсомольцы, кому-то силовики. Но итоги сражения, происходившего между двумя социальными группами последние пятнадцать лет, убедительно свидетельствуют, на чьей стороне рок.

Почему так получилось? Наверное, легко понять, что представители силовой корпорации имели множество преимуществ перед "комсомольцами". Большую корпоративную солидарность, доступ к силовым ресурсам для борьбы, но кроме того, они явно имели и больший резонанс со страной: идея сохранения нашей целостности и государственности, априори присущая силовикам, точно так же априори присуща и народу. Комсомольцы проиграли и продолжают проигрывать именно поэтому: цельность страны, стоящая и над демократией (и ее подобием), и над рыночной целесообразностью, является необходимым условием политической победы в России. По крайней мере пока.

Нас может интересовать другое: почему так получилось, что мы, народ, не смогли построить разом демократию, где нет правящих, а есть только исполняющие волю народа? Может быть, мы как-то ущербны ментально? Полагаем, что такой социальной конструкции в мире не существует. В любой ситуации власть берет наиболее сильная социальная группа, которая устанавливает свои правила, в том числе правила экономической игры. В переходные периоды этот процесс выглядит наименее красиво.

На наш взгляд, трения между членами властной группы по поводу того, какая форма управления активами - компания с государственным участием или госкорпорация, - не является принципиально существенной на фоне той тряски, которую мы переживаем. Принципиально существенным является другое: удастся ли превратить этот наспех слепленный каркас в сеть связанных общими стратегическими целями (а в дальнейшем, по-видимому, и частной собственностью) экономически эффективных компаний. Потому что только наличие такой сети придаст устойчивость и технологическому развитию страны, и нашей внешней политике. Та же американская внешняя политика сохраняет преемственность, а значит, и силу во многом потому, что опирается на явные, зачастую корыстные интересы национального ВПК, на систему связей военных, политиков и оружейников. Так же как и их денежная политика эффективна потому, что за ней стоит большая часть крайне небольшой элиты страны.

Существует риск того, что формирование экономического каркаса на основе представителей силовой корпорации может привести к ужесточению политического режима. Но при этом скатыванию страны к диктатуре сильно мешает средний класс, парадоксальным образом сформировавшийся в России в период усиления силовой корпорации. Сочетание этих двух трендов: политического доминирования силовой корпорации наверху и усиление политического влияния среднего класса внизу - и будет определять политику в стране в ближайшие годы.