Брак по расчету

Дмитрий Фиалковский

Модель работы старейшего венчурного фонда России - Российского технологического фонда - обеспечивает ему высокую доходность в тех инновационных сферах, куда остальные пока входить боятся

В 1991 году Петербург впервые узнал о венчурных инвестициях. В те времена, как и все последующее десятилетие, лишь у тех немногих, кто имел заграничных партнеров, было хоть какое-то представление об этом инструменте. В числе таких "продвинутых" оказалась компания "Наука-Сервис", специализировавшаяся на трансфере технологий из институтов РАН в Финляндию. По инициативе этой компании в октябре 1991 года в Петербурге прошла масштабная конференция с участием первых лиц города и ведущих венчурных финансистов мира. Спустя четыре года по инициативе тех же людей из "Науки-Сервис" был создан первый в России венчурный фонд, который инвестировал в высокие технологии, - Российский технологический фонд (РТФ).

Теперь управляющая компания "РТФ Менеджмент" планирует создать второй по счету фонд - РТФ-II, который также будет инвестировать в хайтэк. Последнее достижение компании - победа в конкурсе на управление частью средств Российской венчурной компании (РВК), в котором участвовала объединенная команда представителей "РТФ Менеджмент" и группы "Биопроцесс".

О том, как выглядит структура классического венчурного фонда и как построена его работа, рассказывают управляющие "РТФ Менеджмент" Дмитрий Лисенков и Евгений Евдокимов.

Одна голова хорошо...

- Ваша совместная заявка с группой "Биопроцесс" выиграла в конкурсе РВК на управление почти 1,5 млрд рублей. Почему вы решили вступить в это партнерство?

Д.Л.: Группа "Биопроцесс" - весьма примечательная структура, которая с конца 1980−х годов развивает различные бизнесы, в том числе инновационные (биотехнологии, лекарства, тонкая химия). Они собрали команду лучших ученых и технологов в сфере фармакологии и биотехнологий (команду возглавляет академик Константин Скрябин). Поэтому, когда мы с ними познакомились, родилась идея создать альянс, используя наш опыт инвестирования и развития венчурных компаний, а также их глубокие познания в технологии производства и развитии именно такого рода бизнесов.

- У вас есть на примете компании, достойные инвестирования из нового фонда? Из каких они регионов?

Д.Л.: Мы представили жюри РВК семь предварительных проектов. Среди них два проекта из Петербурга, три из Москвы и два из других регионов. Это компании на разных стадиях развития - и те, кто пока на нулевом этапе, и те, у кого выручка 50 млн рублей. На нулевой стадии две компании: одна из сферы биотехнологий, другая - тонкой химии. Это означает, что проекты находятся на уровне тестирования технологии и продажи еще не начались.

- Как будет строиться дальнейшая совместная работа?

Е.Е.: На данный момент уже создана управляющая компания - Bioprocess Capital Partners (BCP). Фонд же будет формироваться после того, как мы разработаем и утвердим правила доверительного управления в Федеральной службе по финансовым рынкам (ФСФР). Эти правила требуются, поскольку фонд будет создан в форме закрытого паевого инвестиционного (ЗПИФ). В нашем случае 49% паев приобретет государство в обмен на 1,47 млрд рублей. Мы как управляющая компания должны найти инвесторов на 50% паев, а 1% вложить самостоятельно как физические лица. Сейчас в BCP 10 человек, и этот 1% в какой-то пропорции надо разделить между всеми нами.

Активно ведутся переговоры с потенциальными инвесторами. В принципе, у нас уже есть предложения внести полную сумму, но мы еще поработаем с базой инвесторов. Мы хотели бы видеть в их числе российских институциональных инвесторов - негосударственные пенсионные фонды, банки и страховые компании. В соответствии с существующими правилами, крайний срок открытия нашего фонда - начало 2008 года. Однако есть намерение первые инвестиции сделать уже до конца текущего года.

Ловцы жемчуга

- Как был создан фонд РТФ? Что вообще представляет собой процедура создания фонда?

Д.Л.: Для начала надо четко разделять понятия "фонд" и "управляющая компания". Фонд не является юридическим лицом, не имеет штата и вообще представляет собой просто счет в банке. Пополняет этот счет и распоряжается им управляющая компания, в нашем случае - "РТФ Менеджмент".

Сбор венчурного фонда начинается с определения стратегии его инвестирования. Потенциальным инвесторам надо рассказать, в какие компании будут вложены их деньги, через какой срок они могут ожидать возврата своих инвестиций, сколько смогут заработать. Поскольку среди отцов-основателей нашей компании были известные в венчурном сообществе люди, то частично наш первый фонд сформирован благодаря их контактам. Так, определенные суммы предоставили наши учредители - созданная Питчем Джонсоном компания Asset Management Ltd, а также финский государственный фонд Sitra (Маттс Андерссон в прошлом был ее вице-президентом). А Гарри Фитцгиббонс вообще вложил собственные сбережения.

- Как вы организуете процесс поиска и отбора компаний?

Д.Л.: Этот процесс напоминает поиск раковин с жемчужинами. Никогда не знаешь, в какой из них прячется сокровище, поэтому ты должен заглянуть как можно глубже. У нас несколько каналов для входящего потока проектов - интернет-сайт, телефон, предложения партнеров и коллег. В среднем в неделю мы рассматриваем более десятка предложений и уже готовых бизнес-планов. Однако на большую часть из них достаточно взглянуть, чтобы выявить очередную модель вечного двигателя. В среднем лишь около 10% проектов переходят в стадию более глубокой проверки.

- А что происходит с теми 10% проектов, которые прошли первичный отбор?

Е.Е.: С такими компаниями мы подписываем соглашение о конфиденциальности и проводим процедуру детального всестороннего аудита - due diligence. Главное, чтобы компания имела перспективы многократного роста продаж, "чистые" права на интеллектуальную собственность, а также укомплектованную и амбициозную команду менеджеров. Этому вопросу мы уделяем повышенное внимание. Как говорят в венчурной среде, первоклассная команда может сделать успешный бизнес из второсортной технологии.

Если результаты деятельности компании соответствуют ряду параметров, мы начинаем готовиться к инвестированию. Согласовываем оценку стоимости компании до инвестиции, распределение долей после перечисления денег, финансовые инструменты, срок инвестиции и ряд других параметров. Подписываем документы и завершаем сделку. И дальше начинается период долгой совместной жизни, который обычно длится от трех до шести лет.

Я бы сделал такое сравнение: венчурная инвестиция - это брак по расчету с обязательным разводом. Любая инвестиция заканчивается выходом из компании.

Что класть в портфель

- Как вы сформировали первый инвестиционный портфель РТФ-I ?

Д.Л.: В течение нескольких лет мы рассматривали сотни предложений и приняли решение об инвестировании в шесть компаний из разных отраслей, в частности аналитическое приборостроение (ЗАО "Люмэкс-Маркетинг"), телекоммуникации (ОАО "Институт сетевых технологий"), интернет (ЗАО "Интернет-проекты" - известный портал Subscribe.ru).

Кстати, "Текра" - наша первая инвестиция - оказалась полностью убыточным проектом. Они делали специальное оборудование для выпуска покрытия-пленки, которое использовалось в том числе для герметизации труб нефтепроводов. Крупные станки, которые они производили, стоили несколько сотен тысяч долларов. Понятно, что в 1998 году за такие деньги ничто не продавалось, достаточно быстро компания не смогла платить по счетам и обанкротилась.

А вот ЗАО "Интернет-проекты" стало действительно историей успеха. Оно принесло инвесторам доходность около 50% годовых, что, конечно, не так прибыльно, как Skype, но в разы выше средних показателей по отрасли венчурных инвестиций.

- Какую доходность вы ожидаете по итогам закрытия РТФ-I ?

Е.Е.: Пока весь портфель не реализован, рано говорить о доходности всего фонда. Если расcуждать об отдельных проектах, то по некоторым из них доходность достигает десятков процентов в годовом исчислении. В целом мы стремимся войти в топ-25 % среди европейских фондов, созданных, как и мы, в 1995 году. Доходность всех фондов данного периода ранжируется и делится на четыре группы - мы рассчитываем попасть в верхнюю.

- А какая сейчас средняя доходность по венчурным инвестициям?

Е.Е.: Средняя доходность за 20 лет в США - порядка 18%. Средняя берется потому, что, например, в 2002−2003 годах - после крушения надежд, связанных с интернет-компаниями, - была вообще минусовая доходность. А в конце 1990−х, на пике энтузиазма в отношении "дот-комов", она превышала 30% годовых. У Питча Джонсона - известного венчурного финансиста и одного из наших основателей - за все 42 года работы в венчурном бизнесе средняя доходность составила более 20%. Это очень хороший показатель.

- Когда вы планируете создать следующий фонд - РТФ-II ?

Д.Л.: Пока у нас еще идет работа с РТФ-I : готовим к продаже оставшиеся портфельные компании. При этом мы активно участвуем в структурировании и наполнении фонда по программе РВК. Какое-то время мы будем непосредственно заниматься проектами в рамках BCP. По результатам этой работы решим, когда начинать создание следующего фонда под управлением "РТФ Менеджмент". В реалиях российского рынка венчурных инвестиций имеет смысл говорить о новых венчурных фондах в размере от 30 млн долларов.

Следует отметить, что наша совместная работа с "Биопроцессом" дает возможность разделения проектов по отраслевому признаку, когда интересные инвестиции в области биотехнологий и тонкой химии передаются на разработку одному фонду, а другой может брать на себя проекты в иных отраслях. Соблюдается принцип разграничения интересов, но при этом увеличивается охват и существенно расширяется доступ к потенциальному потоку сделок. Главное, чтобы заранее были оговорены принципы работы и существовало взаимопонимание и доверие.

Стоимость добавить?

- Если я правильно понимаю, то очень существенную роль в работе с портфельными компаниями играют нефинансовые услуги. В чем они заключаются?

Е.Е.: Абсолютно верно. Считается, что на 50% успех инвестиции зависит от неформального общения между венчурным фондом и его компаниями. Дело в том, что компании на ранней стадии развития имеют типичные недостатки - это касается наполнения команды, организации управления, стратегического мышления и имеющихся бизнес-контактов. Наша цель - быть партнерами своих портфельных компаний как минимум по этим четырем направлениям.

Мы считаем, что один из способов повысить стоимость наших компаний - создание реально работающего совета директоров. В типичной российской модели управления он выполняет номинальную роль - последнее слово всегда за генеральным директором. Мы же стараемся делать совет директоров живым, чтобы люди общались, высказывали свое мнение, выдвигали стратегии. Мы сами входим в этот совет, чтобы задавать тон. Я, например, являлся председателем совета директоров ЗАО "Интернет-проекты" с осени 2003 года вплоть до выхода из этой компании. Однако самое главное, основной показатель успеха - когда менеджеры сами советуются с нами, воспринимают нас как партнеров.

- Приведите пример, когда из такого партнерства родилось стратегическое решение, которое сильно изменило бизнес компании.

Е.Е.: Это партнерство проистекает не в форме подсказывания или навязывания каких-то решений. Мы в первую очередь ожидаем от наших портфельных компаний инициативы, предложений, мнений - особенно в отношении технологических вопросов.

Яркий пример - ОАО "Институт сетевых технологий". Однажды они нам рассказали про стандарт передачи данных ZigBee - протокол, удобный для использования в технологии "умного дома" и для автоматизации производства. Оборудование, работающее на основе этого протокола, более функциональное и менее энергоемкое. Оказалось, что не так много компаний, которые работают над развитием этой технологии, и есть реальная возможность занять существенную долю на мировом рынке. Проанализировав все это, мы стали всячески поддерживать компанию в реализации этого проекта. Результат - компания завершила внедрение в серийное производство линейки продуктов на основе стандартов ZigBee.

Д.Л.: Стратегическое решение, которые мы рекомендуем всем своим компаниям, - проведение аудита по международным стандартам финансовой отчетности (МСФО). Предложив это достаточно трудоемкое мероприятие руководству ряда компаний, мы столкнулись с непониманием важности такого шага. Однако практика показала, что в большинстве случаев это добавляет стоимость бизнесу, за счет того что для потенциальных партнеров компания становится гораздо понятнее.

- Вы еще говорили о том, что помогаете компаниям в сфере бизнес-контактов… ;

Д.Л.: За десять лет мы наработали широкую сеть контактов с другими венчурными фондами, инвестиционными компаниями, бизнесменами. Директора "РТФ Менеджмента", занимающие у себя на родине видные места в бизнес-среде, расширяют сеть наших контактов до международного уровня. Поэтому мы стараемся максимально помогать своим компаниям выходить на международные рынки - от поиска иностранных покупателей до выбора потенциального стратегического инвестора.

- В чем, на ваш взгляд, сложность работы венчурного инвестора в России?

Е.Е.: Главная проблема в том, что довольно сложно общаться с учеными. Ученые очень трепетно относятся к результатам своей работы. Любая критика в сторону их детища зачастую воспринимается в штыки. Поэтому когда начинаешь задавать конкретные вопросы, это вызывает только раздражение. Типичный ответ ученого, который я услышал во время недавней поездки во Владивосток: "Что вы меня спрашиваете, сколько у меня билет будет стоить на моем экраноплане, когда я просчитываю торпедные атаки в уме!"

Или другой забавный пример. Нам недавно прислали проект, где в разделе "Риски" написано следующее: "Основной риск связан с повреждением конструкций в процессе испытаний. Однако вероятность того, что все конструкции получат одинаковые повреждения, мала. Из трех поврежденных объектов можно собрать два или в крайнем случае один, который можно продать на аукционе"...

При этом во время общения с предпринимателями нельзя показывать эмоций. А когда большая часть круга общения состоит из таких вот ученых-самородков, процесс усложняется.